Человек боя [= И возмездие со мною ] - Василий Головачев

– Ты как? В порядке? Идти можешь?

Крутов пошевелил занемевшими губами. Ираклий понял.

– Все в норме, полковник, мы предупредили твоих «витязей», все живы-здоровы, ждут у дороги.

– Что?! – Егор не поверил своим ушам. Перехватило дыхание. – Что ты сказал?!

– Пошли, нас ждут. Мы следили за вами и слышали, как этот твой бывший учитель вещал о будущей революции. Ну, и предупредили твоих парней. Кстати, твоя Елизавета ждет тебя в деревне…

Крутов посмотрел на Ираклия зачарованно-недоверчиво и вдруг бросился бежать.

– Да постой ты!.. – Федотов попытался его остановить, но ухватил только воздух, отрицательно покачал головой Корнееву, готовому броситься наперерез полковнику. – Пусть бежит. Мы найдем его в Ковалях.

Кусты зашевелились. Контрразведчики схватились за оружие и увидели человека в черной рубашке и таких же брюках, смуглого, с усиками и бородкой. Длинные блестящие волосы цвета воронова крыла были перехвачены на затылке красной лентой, образовывая хвост. Не обращая внимания на Федотова и Корнеева, он подбежал к лежащему ничком Джехангиру и склонился над ним.

Ираклий и майор переглянулись.

– Отправить его туда же?.. – вполголоса сказал Корнеев.

Черный человек оглянулся, и взгляд его был так угрожающе плотен и физически ощутим, что контрразведчики вздрогнули.

– Пусть живет, – пробормотал Ираклий. – Пора уходить. Скоро здесь будет весь Российский легион…

Крутов задержался у зоны лишь на мгновение: тряхнул руку легко раненному Саше Зубко, помахал остальным «витязям», глянул на отсутствующего психически Панкрата (ничего, главное – он жив, а из ступора мы его выведем) и помчался дальше, не отвечая на удивленные взгляды бывших подчиненных – объяснять, куда он спешит, не хотелось, – лишь крикнул на бегу:

– Жду в деревне…

До Ковалей он добрался напрямую через лес за полчаса. Сил хватило только на то, чтобы открыть калитку к дому Качалиных. Чувствуя, что легкие вот-вот разорвутся, пытаясь не упасть, он вцепился в штакетину забора и остановился. В тот же миг распахнулась дверь дома и на пороге показалась босоногая, бледная, с огромными, сияющими, полными неистовой радости и слез глазами Елизавета…

Господи, не только ли ради этого света в глазах любимой женщины и стоит жить?.. – мелькнула мимолетная мысль, а потом Крутов уже ни о чем не думал, прижимая Лизу к груди…